Несколько дней назад президент АП ЛО Денис Лактионов дал интервью журналисту деловой газеты Северо-Запада России Экономика и время Владимиру Навико, которое приводится без изъятий, сокращений и пропусков.
***
Начатое Генпрокуратурой расследование в отношении одного из самых высокопоставленных судейских чинов – экс-председателя Совета судей, члена Верховного Суда РФ Виктора Момотова, оказавшегося миллиардером, недавние разоблачения главы Верховного Суда Адыгеи Аслана Трахова – тоже миллиардера, «золотой судьи» Хахалевой пошатнули веру в непогрешимость судейского корпуса. Пойдут ли эти дела на пользу судебной системе страны, показав, что и эта ветвь власти – вслед за Минобороны, МВД, ФСБ – очищает себя от оборотней, или пошатнет и без того невысокое к ней доверие? Об этом наш разговор с известным юристом, президентом Адвокатской палаты Ленинградской области, вице-президентом Федеральной палаты адвокатов РФ Денисом Лактионовым.
Это все равно как врачу обобрать пациента под наркозом.
– Денис Олегович, какое впечатление на Вас произвела информация СМИ об имуществе судьи Момотова?
– Признаться, я был в шоке. Нет, у меня давно нет иллюзий относительно полной безупречности нынешней судебной системы. Более 30 лет я являюсь практикующим адвокатом по уголовным и некоторым гражданским делам, так что считаю, что неплохо знаю систему правосудия. Поэтому, уверен, что громкие разоблачения в прессе в отношении Момотова, Трахова, Хахалевой и ряда других героев такого рода публикаций это, конечно, исключение из правил.
В судебной системе много недостатков, но коррупция, заказные дела – редкость. Я во всяком случае в своей много лет ней практике с таким не сталкивался. И, чтобы такое открылось в отношении судьи Верховного Суда...
Это шок. Везде должна быть профессиональная этика. К примеру, врач независимо от того, нравится ему пациент или не нравится, должен оказать ему помощь. А в подобных случаях –это как если бы врач обобрал находящегося под наркозом пациента. Это не только неэтично, но отвратительно и позорно!
– Но и до этого отношение людей к судебной системе было не лучшим.
– И совершенно справедливо! Не будем брать разборки в элитных кругах там свои проблемы, но простые, как принято говорить, люди, зачастую судам не верят и не уважают. И у них есть на это право. Когда решение по какому-нибудь гражданскому делу стороны могут получить на руки только спустя полгода, а иногда и дольше, люди воспринимают это как неуважение и даже хамство по от ношение к ним. И уважение к такому суду – даже если его решение законное и справедливое, ниже плинтуса.
– А в чем проблема?
– Их несколько, но главное – в перегрузке судов. Должность судьи считается престижной, высокооплачиваемой, на деле дефицит судейского корпуса у нас – 18 процентов. Зарплату судей давно не индексировали. Лет 10 назад она считалась высокой, а сейчас курьер зарабатывает больше. И это при огромных информационных нагрузках.
Есть дела по много десятков и сотен томов. Судья должен со всеми ознакомиться, свериться с кодексами, решениями и разъяснениями пленумов Верховного Суда, потом в ходе судебного заседания слушать и сопоставлять позиции сторон. И все это публично, с последующим рассмотрением в вышестоящих инстанциях жалоб на их решения. Один знакомый судья в 40 лет снял мантию и хлопнул дверью, говорит: хватит, хочу нормальной жизни, времени для общения с женой и ребенком. Зарабатывать, может, буду меньше, но жить буду гораздо спокойнее.
При Сталине оправдывали в десять раз чаще
– Понятно, но это не единственная и не главная причина недоверия граждан к судам и даже боязни идти в суд.
– Да, главное, на мой взгляд, – обвинительный и провластный уклон в судах. Если человек попал в суд в качестве обвиняемого в общеуголовном или экономическом преступлении, – шансов выйти сухим из воды очень мало. Даже в суровые сталинские времена доля оправдательных приговоров в судах была 5 процентов, сейчас – 0,5 процента.
Коррупция ни при чем. Просто судьи, формально независимые от других ветвей власти, – все же люди, встроенные в систему. Оправдательный приговор подсудимому – это выброшенная в корзину работа следствия и прокуратуры, компенсация человеку за дни, проведенные под стражей. Погоны за это у следователей, может, и не слетят, но выговоры тем, кто вел дело, вполне обеспечены. А ведь для судьи эти люди – следователи, прокуроры – свои, они чаще оказываются на одной стороне. По этому не редко такие «необъективные» процессы заканчиваются приговором к условному сроку. Походит человек с «условкой», потом судимость снимут – и все довольны.
В сложных случаях у меня как у адвоката больше надежды на суд присяжных – он гораздо чаще спасает невиновных людей.
Столь же сложно судиться гражданам с органами власти. У судьи срабатывает стереотип, что чиновники защищают не личные, а народные интересы, что их решения просчитаны и взвешены, поэтому у частной компании шансов гораздо меньше.
Все знали и молчали?
– Выходит, на суд и суда нет? А по чему не может оценивать и судить су дей общественное мнение? У нас можно критиковать министров, депутатов, генералов, но, не дай Бог, усомниться в решении какого-нибудь районного судьи – сразу «неуважение к суду».
– Может, это можно. К примеру, когда судья – тот же Момотов, из сведений из СМИ, полтора десятка лет жил не по средствам и даже хвастался этим, и все молчали. Но осторожно, чтоб не навредить.
Дискредитировать те или иные органы власти несложно, примеры были и у нас, и за границей, но идет ли это на пользу?
– И что вы предлагаете?
– Мы все воспитывались на истории не поражений, а наших побед, не предателей, а героев. Меня, например, радует, что у Российской национальной библиотеки появился памятник выдающемуся юристу, судье и гражданину Анатолию Федоровичу Кони.
Но и в наше время были выдающиеся и абсолютно безупречные юристы. На пример, экс-председатель Верховного Суда РФ Ирина Леонидовна Подносова, кстати, наша землячка, возглавляла Ленинградский областной суд. Большим уважением пользовался председатель Ленинградского-Петербургского городского суда Владимир Иванович Полудняков, мой первый работодатель: я начинал свою работу секретарем Ленинградского городского суда.
Эти люди – слуги закона в лучшем смысле этого слова, блюстители справедливости. Увековечение их памяти стало бы примером для нынешнего судейского корпуса. А хорошо работающая, пользующаяся доверием судеб ная система делает погоду и в бизнесе, и в обществе.
***
Начатое Генпрокуратурой расследование в отношении одного из самых высокопоставленных судейских чинов – экс-председателя Совета судей, члена Верховного Суда РФ Виктора Момотова, оказавшегося миллиардером, недавние разоблачения главы Верховного Суда Адыгеи Аслана Трахова – тоже миллиардера, «золотой судьи» Хахалевой пошатнули веру в непогрешимость судейского корпуса. Пойдут ли эти дела на пользу судебной системе страны, показав, что и эта ветвь власти – вслед за Минобороны, МВД, ФСБ – очищает себя от оборотней, или пошатнет и без того невысокое к ней доверие? Об этом наш разговор с известным юристом, президентом Адвокатской палаты Ленинградской области, вице-президентом Федеральной палаты адвокатов РФ Денисом Лактионовым.
Это все равно как врачу обобрать пациента под наркозом.
– Денис Олегович, какое впечатление на Вас произвела информация СМИ об имуществе судьи Момотова?
– Признаться, я был в шоке. Нет, у меня давно нет иллюзий относительно полной безупречности нынешней судебной системы. Более 30 лет я являюсь практикующим адвокатом по уголовным и некоторым гражданским делам, так что считаю, что неплохо знаю систему правосудия. Поэтому, уверен, что громкие разоблачения в прессе в отношении Момотова, Трахова, Хахалевой и ряда других героев такого рода публикаций это, конечно, исключение из правил.
В судебной системе много недостатков, но коррупция, заказные дела – редкость. Я во всяком случае в своей много лет ней практике с таким не сталкивался. И, чтобы такое открылось в отношении судьи Верховного Суда...
Это шок. Везде должна быть профессиональная этика. К примеру, врач независимо от того, нравится ему пациент или не нравится, должен оказать ему помощь. А в подобных случаях –это как если бы врач обобрал находящегося под наркозом пациента. Это не только неэтично, но отвратительно и позорно!
– Но и до этого отношение людей к судебной системе было не лучшим.
– И совершенно справедливо! Не будем брать разборки в элитных кругах там свои проблемы, но простые, как принято говорить, люди, зачастую судам не верят и не уважают. И у них есть на это право. Когда решение по какому-нибудь гражданскому делу стороны могут получить на руки только спустя полгода, а иногда и дольше, люди воспринимают это как неуважение и даже хамство по от ношение к ним. И уважение к такому суду – даже если его решение законное и справедливое, ниже плинтуса.
– А в чем проблема?
– Их несколько, но главное – в перегрузке судов. Должность судьи считается престижной, высокооплачиваемой, на деле дефицит судейского корпуса у нас – 18 процентов. Зарплату судей давно не индексировали. Лет 10 назад она считалась высокой, а сейчас курьер зарабатывает больше. И это при огромных информационных нагрузках.
Есть дела по много десятков и сотен томов. Судья должен со всеми ознакомиться, свериться с кодексами, решениями и разъяснениями пленумов Верховного Суда, потом в ходе судебного заседания слушать и сопоставлять позиции сторон. И все это публично, с последующим рассмотрением в вышестоящих инстанциях жалоб на их решения. Один знакомый судья в 40 лет снял мантию и хлопнул дверью, говорит: хватит, хочу нормальной жизни, времени для общения с женой и ребенком. Зарабатывать, может, буду меньше, но жить буду гораздо спокойнее.
При Сталине оправдывали в десять раз чаще
– Понятно, но это не единственная и не главная причина недоверия граждан к судам и даже боязни идти в суд.
– Да, главное, на мой взгляд, – обвинительный и провластный уклон в судах. Если человек попал в суд в качестве обвиняемого в общеуголовном или экономическом преступлении, – шансов выйти сухим из воды очень мало. Даже в суровые сталинские времена доля оправдательных приговоров в судах была 5 процентов, сейчас – 0,5 процента.
Коррупция ни при чем. Просто судьи, формально независимые от других ветвей власти, – все же люди, встроенные в систему. Оправдательный приговор подсудимому – это выброшенная в корзину работа следствия и прокуратуры, компенсация человеку за дни, проведенные под стражей. Погоны за это у следователей, может, и не слетят, но выговоры тем, кто вел дело, вполне обеспечены. А ведь для судьи эти люди – следователи, прокуроры – свои, они чаще оказываются на одной стороне. По этому не редко такие «необъективные» процессы заканчиваются приговором к условному сроку. Походит человек с «условкой», потом судимость снимут – и все довольны.
В сложных случаях у меня как у адвоката больше надежды на суд присяжных – он гораздо чаще спасает невиновных людей.
Столь же сложно судиться гражданам с органами власти. У судьи срабатывает стереотип, что чиновники защищают не личные, а народные интересы, что их решения просчитаны и взвешены, поэтому у частной компании шансов гораздо меньше.
Все знали и молчали?
– Выходит, на суд и суда нет? А по чему не может оценивать и судить су дей общественное мнение? У нас можно критиковать министров, депутатов, генералов, но, не дай Бог, усомниться в решении какого-нибудь районного судьи – сразу «неуважение к суду».
– Может, это можно. К примеру, когда судья – тот же Момотов, из сведений из СМИ, полтора десятка лет жил не по средствам и даже хвастался этим, и все молчали. Но осторожно, чтоб не навредить.
Дискредитировать те или иные органы власти несложно, примеры были и у нас, и за границей, но идет ли это на пользу?
– И что вы предлагаете?
– Мы все воспитывались на истории не поражений, а наших побед, не предателей, а героев. Меня, например, радует, что у Российской национальной библиотеки появился памятник выдающемуся юристу, судье и гражданину Анатолию Федоровичу Кони.
Но и в наше время были выдающиеся и абсолютно безупречные юристы. На пример, экс-председатель Верховного Суда РФ Ирина Леонидовна Подносова, кстати, наша землячка, возглавляла Ленинградский областной суд. Большим уважением пользовался председатель Ленинградского-Петербургского городского суда Владимир Иванович Полудняков, мой первый работодатель: я начинал свою работу секретарем Ленинградского городского суда.
Эти люди – слуги закона в лучшем смысле этого слова, блюстители справедливости. Увековечение их памяти стало бы примером для нынешнего судейского корпуса. А хорошо работающая, пользующаяся доверием судеб ная система делает погоду и в бизнесе, и в обществе.
